Одесский конструктивизм: Странные дома эпохи тоталитаризма

В период между Октябрьской революцией и Отечественной войной в Одессе строили немного. Но эти здания оставили неизгладимый след в архитектуре нашего города. Игра объемов, лаконичные формы, большие зеленые дворы, обращенные на улицу, — таковы дома конструктивистов: архитекторов, для которых форма подчинялась смыслу, а жилое здание казалось машиной для жизни.

Когда талант измеряется краткостью

Два года назад, когда только принялись реставрировать памятники архитектуры на Софиевской, городское управление капстроительства организовало для журналистов выездную пресс-конференцию. Мы ходили по домам с чиновниками, строителями и реставраторами, осматривая положение дел. И вот, проходим мимо дома № 17. Один из экспертов увидел табличку «памятник архитектуры» и съязвил: «Как можно было ввести его в список памятников? Чем он лучше «хрущевки»? Речь шла о доме работников ЗОРа 1928 года. И стало очень горько, ведь лично мне конструктивизм как архитектурное направление в целом очень нравится. Однако именно одесский конструктивизм — явление достаточно противоречивое.

Начнем с того, что по сравнению с Киевом и уж тем более Харьковом он весьма беден. По центру города разбросано всего около четырех десятков подобных домов. Отличить их очень просто – они напрочь лишены декора, имеют вытянутые окна-бойницы, четкое подразделение на секции и почти всегда насчитывают 4 этажа. Практически все эти здания – жилые. Нет у нас ни грандиозных административных комплексов, ни величественных небоскребов, ни домов-конструкторов, какие можно увидеть в столицах.

Дом Совторгфлота на углу Преображенской и переулка Маяковского — один из наиболее интересных жилых зданий одесских конструктивистов. Петр Диденко, 1931 г.

Икона стиля: административное здание телефонной станции. АТС на 6000 номеров приезли в Одессу из Москвы, где она уже была в использовании

Дело в том, что в первой половине ХХ века Одесса постепенно утрачивает свои позиции одного из важнейших экономических центров сперва России, а затем СССР. Отставание стало явным в 20-30-е годы, когда проводилась индустриализация. Города, расположенные на территории рудных и топливных бассейнов, росли гораздо быстрее, чем старые центры, сильно пострадавшие в годы Гражданской войны. В условиях закрытой экономики Одесса не то чтобы стала глухой окраиной, но перестала быть флагманом развития.

К тому же, город сильно пострадал от Гражданской войны, а выезд большей части имперской элиты высвободил огромные площади жилья. Новый, 1922 год в Одессе встретило менее 300 тысяч человек, а дореволюционная отметка 505 тысяч была преодолена, видимо, лишь в 1934-м. По этой причине потребность в новой гражданской архитектуре возникала разве что у ведомств и предприятий, для которых из идеологических соображений было важно, чтобы их работники жили вместе, притом не в буржуазном доме, а в пролетарском.

С мечтой о дворе

Одним из первых сооружений нового типа стал жилой комплекс на Новосельского, 32, представляющий собой четыре отдельно стоящих корпуса, образующие просторный двор. Именно это было колоссальным новшеством для старой Одессы с ее тесными «колодцами» и «коридорами». По архитектуре комплекс, построенный по проекту Моисея Линецкого, все еще сохраняет связь с модерном. Здесь можно увидеть выступающие карнизы, пилястры и даже фронтон. Ничего этого нет, например, в скромном доме Совторгфлота на Троицкой, 22 (1930 год). Его отличие – форма в виде усеченной буквы п, которой дом выходит на улицу, образуя небольшое углубление-двор. Сегодня оно заасфальтировано, а прежде, надо полагать, здесь было несколько деревьев и клумб. К такому же типу принадлежит н-образный дом на Жуковского, 5. Двор здесь глубже и отделен от улицы решеткой, а боковые секции увенчаны массивными закрытыми балконами.

Жуковского, 5. Яков Гольденберг, 1934 г.

Дом Совторгфлота на Троицкой, 22. Петр Диденко, 1930

Среди корпоративных домов той поры можно выделить также дома на Софиевской, 17, построенные для работников Завода им. Октябрьской революции, Софиевской, 5 (Судоремонтный завод), треста «Пищевик» на Пушкинской, 39 и ЖСК «Научный работник» на Дворянской, 6.

Софиевская, 17. Дом работников Завода сельскохозяйственного машиностроения им. Октябрьской революции. Самуил Гальперсон, Ной Каневский, 1928-1931 гг.

Дворянская, 6. Жилищный кооператив сотрудников ОГУ им. Мечникова. Лев Прокопович, 1928 г.

Между тем, главные достижения конструктивистов находятся на окраинах старого города, где наличие свободной от застройки земли позволяло возводить весьма впечатляющие комплексы. В частности, на 30-е годы приходится застройка квартала Домов специалистов между Гагарина и Семинарской, на территории, ранее принадлежавшей Ботсаду. Открывает его симметричный комплекс из двух г-образных зданий, ограничивающих огромный двор (Французский бульвар, 12). Построили это великолепие в 1934-39 годах архитекторы Александр Чичкин и Александр Дубинин. Сегодня здесь расположена превосходная детская площадка, куда приходят мамочки со всей округи. Говорят, прежде на ее месте был фонтан. За домами расположены жилые корпуса консервного завода.

Двор жилкомплекса на Французском бульваре, 12. Александр Чичкин, Александр Дубинин, 1934-1939 гг.

Подобные комплексы с большими открытыми дворами возникли также в Пироговском переулке, 7/9 (1932, Александр Дубинин), на Разумовской, 2/4 (1928, Лев Зайденберг), Прохоровской, 2/4 (1933, Ной Каневский). Но самым «крутым» был и остается до сих пор ведомственный дом НКВД на Маразлиевской, 1а, как и полагается «обители зла», построенный на месте взорванного в Свято-Михайловского храма. Профиль дома очень динамичный. Центральная секция имеет 6 этажей, что само по себе делало дом одним из самых высоких в Одессе, затем идут 5-этажные секции, переходящие по краям в 4-этажные. Кроме того, отсеки дома чередуются, отступая и вновь выходя на линию застройки, имеют разную форму окон и балконов. Возведен дом в 1931 году также по проекту Александра Дубинина, который, кстати, учавствовал и в строительстве стадиона «Пищевик», ныне известного как «Черноморец».

Пироговский переулок, 7/9. В свое время — один из наиболее благоустроенных дворов Фонтана

Жилище для робота

Дом НКВД ныне считается самым комфортным из творений конструктивистов. Здесь высокие потолки и достаточно большие комнаты. Однако даже сотрудникам всесильного ведомства не удалось избежать ограничений эпохи: маленькая кухня, вместо душа – ванная и так далее. И это не просто экономия, таковы были требования эпохи: поменьше пространства для индивида и побольше – для общества. Домишко с тесными квартирами обязательно облагораживался садиком, рабочие едва могли прокормить свои семьи, зато в городе было 5 театров, 14 кинотеатров и 93 массовые библиотеки. А в 1932 году, в самый разгар голода, Одессу посетил нарком торговли Анастас Микоян и распорядился создать в городе и на Фонтанах сеть недорогих кафе. И смех, и грех.

Ведомственный дом НКВД на Маразлиевской, 2. Александр Дубинин, 1931 г.

Впрочем, одними домами наследие конструктивизма не оканчивается. По мере роста населения в 30-х годах жилья снова не хватает. Поэтому в городе то тут, то там, делаются пристройки. Иногда это надстройка этажа, как на Пастера, 17, чаще – корпус внутри двора, как на Пушкинской, 6. «Конструктивность» таких построек угадывается по полному отсутствию декора, в том числе и наличников на окнах, а также их характерной форме – либо вытянутой, либо приближенной к квадрату. Таких «полудомов» в Одессе очень много. Советская статистика утверждала, что до войны в городе возведено 400 новых домов. Из них полноценных корпусов, выходящих фасадом на улицу, не наберется и полусотни.

Еврейская, 9. «Дворовой» конструктивизм

Пастера, 17. Верхний этаж надстроен в 1933 г.

Квартирный вопрос

Как мы уже говорили, население города где-то в 1934 году превысило дореволюционный показатель. Однако равенство цифр не означает, что их можно сравнивать. В старой Одессе было множество мигрантов, которые проживали на предприятиях, в подвалах и на чердаках. Десятки тысяч рабочих оставили свои семьи в селах и жили по несколько человек в комнате где-нибудь на Молдаванке или Слободке. В годы пятилеток одиночек тоже хватало, но резко увеличилось число полных семей с детьми. А им нужна была уже отдельная квартира.

Вопрос стал острым уже к началу 30-х, а перед войной, когда одесситов стало больше 600 тысяч, превратился в критический. Дело в том, что жилищное строительство не входило в список приоритетов внутренней политики при Сталине. В 1926-1940 годах в Одессе было введено в эксплуатацию всего 200 тысяч метров жилья (не считая индивидуальной застройки на поселке Железнодорожников и в некоторых других местах). И такая ситуация была по всей стране. Даже в Москве прирост населения в четыре раза превышал рост жилфонда. Более выгодной ситуация была разве что в новых городах вроде Магнитогорска или Новокузнецка.

Квартирный вопрос пришлось решать уже Хрущеву, причем с первых же лет правления. Сегодня мы не любим «хрущевки», но стоит знать, что в одном только 1964 году жилых метров было сдано вдвое больше, чем за 15 довоенных лет.

В построенной в 1935 году школе № 90 конструктивистский подход сочетается с элементами классицизма. Наступает совершенно иная эпоха, а с ней приходит и новая эстетика

Михаил Мейзерский

Материал написан для ИА «Репортер»

This Post Has Been Viewed 67 Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *