Зрители и тени на сцене одесского театра — премьера о смерти и любви

«Слова только мешают понимать друг друга. Но с каждым днем садись немножко ближе». Как ни далек Экзюпери от Михаила Коцюбинского, выходя из Украинского театра после премьеры «Тіні забутих предків», думала именно об этом: для понимания не всегда нужны слова. Иногда хватает музыки, пластики, символов. Достаточно сесть ближе.

1В этот раз зрителей и актеров разделяли метры. Постановка по инсценировке Василия Василько, имя которого носит театр, создана в рамках экспериментальной творческой мастерской «Зритель на сцене». Напряженное ожидание. То, что сейчас произойдет, – не где-то далеко. Это рядом с тобой, а может – с тобой. Разговоры о смерти просят камерности, и казалось, даже четыре ряда зрительских мест – слишком много для такого интимного действа.

«Пьеса Василько отличается от повести Коцюбинского: Василько сделал акцент на том, что Иван и Маричка – последние представители двух семей, враждующих по неизвестной причине». До премьеры это рассказывал журналистам режиссер-постановщик спектакля Иван Урывский, студент Киевского национального университета культуры и искусств.

2В самом начале спектакля об этом рассказали и актеры, почти не используя слова. Можно ли остаться представителем своего рода и при этом обрести собственное лицо? Окажется ли любовь двоих сильнее, чем грехи предыдущих поколений? «Они должны искупить грехи своих отцов. В этих обстоятельствах любовь героев невозможна. Чтобы жизнь продолжалась, должно произойти обновление», – отвечает на эти вопросы Иван Урывский.

В целом же, по словам молодого режиссера, это «вневременная история о любви и смерти». О чем еще? По-моему, о том, что все в этом мире ладно устроено. Что есть бог и есть сатана, есть законы, по которым живут роды, и как было – так будет дальше. Все в мире повторится, как история о сотворении гор. Похоронишь кого-то, отгрустишь, потом уйдешь и ты, а на твое место придет следующий. И пока в одном углу оплакивают покойника, в противоположном уже поют веселые песни. Законы мироздания незыблемы, а память рода не обмануть. И в этом мире ты не одинок – за тобой всегда следят тени предков. Но они же лишают тебя права на свое лицо, на личное счастье или несчастье.

3Каждый слышит в меру своего слуха, особенно если слов немного, а символы неоднозначны. Для меня рассказанная в пластике история скорее о смерти. А если о любви, то такой, которая не способна перекричать тревожный голос трембиты, извещающий о похоронах. О любви, которая не дает ничего, кроме призрачных надежд. Прочна (вы бы видели, как хрупкая Маричка не отпускает Ивана на полоныну!), но бессильна. Оставить бы вдвоем этих двоих – юных героев Марины Климовой и Константина Кириленко – они бы, может, и играли любовь. Не от мира сего, маленькая и цепкая, как лесной зверек, Маричка. Жизнерадостный, полный надежд и решимости Иван… Но помимо них на сцене почти всегда кто-то есть. Мать Ивана (Татьяна Саковская), которая, умирая, говорит, что дети враждующих родов искупят вину отцов. Смерть и черт, танцующие свои танцы. Мольфар Юра (Максим Линник) и Палагна (Ирина Бессараб), чьими руками, в буквальном смысле, и творится возмездие. Это о реальных фигурах, а сколько здесь «теней», которых не видим мы и во власть которых не хотят верить влюбленные? Любовь, воплощенная в земном счастье: семье, доме, детях, – здесь изначально обречена. Другое дело, что мир, который рисуют актеры на сцене, вовсе не ограничен земным. Поэтому… может оно и к лучшему?

4Текст – Елена Ворожейкина

Фото – Анна Токолова, пресс-служба Украинского музыкально-драматического театра им. В. Василько

This Post Has Been Viewed 13 Times

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *